Познавая мир, совершенствуешься сам!
Главная » Истории » Записки туристов

Как я жила во вьетнамской деревне
Говорят: «Хорошо там, где нас нет». Лена поняла это на своем горьком опыте, волей случая, попав во Вьетнам, Она прожила там целых одиннадцать месяцев, причем не в столице, а в деревне, Теперь Лена знает: что бы ни случилось, она никогда не захочет покинуть Украину.

Со своим будущим мужем Ха я познакомилась в Киеве. Поженились, у нас родилось двое прекрасных деток — Андрей и Майя. Моя мама не была в восторге от моего выбора: во-первых, Ха — вьетнамец, приехавший на заработки в Украину. А во-вторых, он старше меня на шестнадцать лет. Но, несмотря на мрачные мамины предчувствия, мы прожили в любви и согласии восемь лет. Крупных ссор между нами не было, он очень любил возиться с детьми, да и по дому мне помогал: мог и еду приготовить, и убрать. Конец этой идиллии наступил внезапно: из Вьетнама пришло сообщение, что отец Ха находится при смерти. Естественно, мой муж тут же вылетел на родину. Через какое-то время он позвонил и позвал нас к себе. Сказать, что я не хотела ехать во Вьетнам, — значит, не сказать ничего! Какие могут быть путешествия, если сыну около шести лет, а дочке — год и четыре месяца? Но Ха заверил, что мы погостим там всего пару месяцев, он познакомит меня со своей родней. Кто же знал, что мне придется почти год прожить в абсолютно чужой стране!

Быт и нравы вьетнамской деревни

К сожалению, свекра мы уже в живых не застали. В первый же день мы с детьми посетили кладбище, где похоронили их деда. Хотя кладбищем в нашем понимании это назвать нельзя. У вьетнамцев усопших родственников хоронят на... своем огороде! Правда, и участки там не такие, как у нас, по шесть соток. Несмотря на то, что земля дорогая, ее покупают гектарами. У них такой обычай: через три года после похорон прах выкапывают, помещают в небольшую емкость и уже «насовсем» хоронят под маленьким надгробием. У каждой семьи на участке есть свое семейное кладбище.

Родная деревня Ха сравнительно крупная — 400 домов, расположена неподалеку от Ханоя. Однако о таком «чуде цивилизации», как газопровод, там и слыхом не слыхивали. Еду готовят на костре или в дунбебе (это глиняный горшок, в который насыпают рисовую шелуху и сверху бросают угли — получается импровизированная плита). Газовыми баллонами пользуются только зажиточные селяне — покупка газа и плиты считается дорогим удовольствием. Люди живут так бедно, что даже приобретение какой-нибудь шариковой ручки превращается в целое событие. Сама деревня напоминает нашу, только дорога не заасфальтирована, как у нас в селах, а покрыта бетоном. Это объясняется очень просто: жара доходит до 60 градусов, никакое покрытие не выдержит. Я поначалу не понимала, почему вокруг каждого дома вырыты рвы. Потом оказалось, что в сезон дождей — с сентября по декабрь — эти рвы служат стоками для воды. Правда, они не слишком помогают: в это время приходится ходить по колено в воде, а влажность такая, что белье сохнет по две недели.

Варежки с манго

На второй день моего пребывания Ха заявил, что мы остаемся во Вьетнаме... навсегда! Решение он принял, не посоветовавшись со мной. Я была шокирована поведением мужа. Мне даже в голову не могло прийти, что мой Ха, ставший родным и близким за те восемь лет, которые мы с ним прожили в Украине, сможет так со мной поступить! Вернувшись на родину, он стал совсем другим человеком: практически со мной не общался, все решения принимал самостоятельно, даже те, что касались нас с детьми.

Я никак не ожидала, что отношения с Хатак испортятся. Поэтому на какое-то время мне пришлось смириться — ведь у меня не было денег на обратную дорогу! Я надеялась, что смогу настоять на своем решении и вернуться домой. Не могу сказать, чтобы ко мне относились плохо, но слишком уж большая разница между образом жизни украинцев и вьетнамцев.

Например, я не могла понять, как они могут обходиться без молочных продуктов. У них коров выращивают только для мяса, поэтому ни о молоке, ни о сливочном масле, ни о твороге даже понятия не имеют. Моя маленькая Майечка привыкла, есть молочные кашки, вот и приходилось мне покупать сгущенку (кстати, сделанную из соевого молока) и варить дочке рис с этим, с позволения сказать, молоком. Свекровь недоумевала: как можно смешивать молоко с рисом?! Для них это дикость. А для меня было дикостью то, как организованы их детские сады. Режим работы у них весьма специфический: в пять утра приводишь ребенка, предварительно покормив его дома, в десять забираешь домой, на дневной сон. Детсадовские группы сформированы не по возрасту малышей, а по принципу «кто первый записался». В одной группе могут быть младенцы (во Вьетнаме деток можно определять в садик' буквально со дня рождения) и карапузы пяти-шести лет. В помещении группы окна не закрываются, поскольку стекла отсутствуют как таковые, дверей тоже нет — вместо них зияют пустые проемы. Младенцы лежат на циновках на полу, старшие бегают, чуть ли не по головам малышей.

Меня пытались приобщить к сельскому труду, но из этого ничего не получилось: я честно призналась, что ничего не смыслю в выращивании риса. Родственники мужа предложили мне попробовать. Представьте: стою по колено в красной глине (из такой у нас лепят горшки) — но это еще полбеды. Потом оказалось, что в этой глинистой воде водятся змеи... Наконец, они поняли, что мне нужно что-то другое, и предложили работать на машине, которая чистит рис. А я даже не знаю, как к ней подойти! Моя неприспособленность к сельскому труду очень не понравилась вьетнамским родичам.

Зато мое пребывание в местной деревне обогатило их традиционную кухню! Например, вьетнамцы-односельчане раньше ели картофель только в супе; о том, что существует такое блюдо, как пюре, они даже не догадывались. Приготовленная мной «толкушка» им очень понравилась. По вкусу пришлись и наши блинчики, они назвали их «сладким хлебом». Я научила их делать битки и зразы. А какие вареники я там лепила с начинкой из... манго! Кстати, получалось очень вкусно!

Хочу в Украину!

Совсем плохо мне стало тогда, когда Ха устроился на работу. В нем вдруг проснулась любовь к карточной игре, и все заработанные деньги он спускал за игровым столом. В Украине я не замечала за ним таких пристрастий. Конечно, он не рассказывал своей матери, куда уходят деньги, и она решила, что это я их транжирю. Свекровь начала изводить меня придирками, считала каждый данге, который я тратила. Она не понимала, зачем мне нужны гигиенические прокладки — пустая трата денег! Попрекала за купленную детям конфету — не надо зря ребят баловать! Жизнь стала невыносимой.

Сын, уже достаточно взрослый для того, чтобы понимать происходящее, сказал мне: давай собирать деньги на отъезд. Я лишь грустно покачала головой: на дорогу назад требовалось не меньше двух тысяч долларов, а тут и сто долларов собрать — проблема. Сын обещал мне помочь. Представьте: мой шестилетний ребенок ловил и продавал рыбу, собирал на продажу фрукты, пустые бутылки... Вот как ему хотелось вернуться домой!

Маме я не писала, как мне туго,— было стыдно. Но, когда на душе стало совсем скверно, написала письмо подруге. Хорошо, что Таня оказалась мудрее меня и все-таки рассказала моей маме правду. Мои киевские родственники и друзья начали активно действовать: обратились в МИД, во вьетнамское посольство.

К нам в деревню наведался милиционер и сообщил, что «поступил сигнал», который он обязан проверить. Конечно, по-русски он не говорил, а я не настолько хорошо знала вьетнамский, чтобы объяснить ситуацию. Муж, воспользовавшись этим, наговорил представителю власти все, что ему было выгодно.

И я решила сбежать! Взяла детей, собрала свои нехитрые пожитки и ушла в неизвестность. На полпути меня догнал муж и посадил в машину. А затем привез в центр Ханоя, высадил и сказал: идите куда хотите! Может, он рассчитывал, что меня и малышей выкрадут и продадут в рабство? Такие случаи во Вьетнаме не редкость. Но мне повезло: абсолютно незнакомый вьетнамец узнал, что я из Украины (к нашей стране там очень хорошо относятся), накормил, отвел в милицию. Мужу пришлось нас забрать — ему пригрозили, что, если не помирится со мной, у него будут крупные неприятности. После этого случая Ха перестал общаться не только со мной, но и с детьми. Нам даже есть не давали - из жалости нас подкармливала сестра супруга.

В этот страшный для меня момент приехал наш консул, которому я объяснила ситуацию. Рассказала, как меня

бранили за купленный тюбик зубной пасты, как свекровь прятала стиральный порошок, выдавая по чайной ложке на стирку. Я забыла имя и фамилию этого человека, но вспоминаю его с большой благодарностью — он проявил ко мне столько внимания и заботы! Он объяснил, что у посольства сейчас нет денег на мое возвращение, но пообещал помочь. Именно этот человек дал мне стиральный порошок, велосипед для сына, игрушки, печенье, соки... Даже нашел деньги на одноразовую помощь. Но после его визита я провалилась в жесточайшую депрессию. Мне было больно, обидно и стыдно — ведь я не нищая, а оказалась в ситуации, когда абсолютно чужие люди дарят мне стиральный порошок!

Возвращение Майечки

Консул организовал целую кампанию по сбору средств для нас с детьми — деньги передавали не знакомые мне соотечественники, волею судеб также оказавшиеся во Вьетнаме. А в Украине собирали деньги мои родные. Последнюю недостающую сумму передала мама.

Моя вьетнамская родня восприняла наш отъезд вполне равнодушно. По-моему, они даже обрадовались, что избавляются от такой нерадивой невестки. В общем, спустя одиннадцать месяцев я наконец-то смогла вернуться домой.

Я летела в Киев. Но на душе было тяжело: из-за особенностей вьетнамского законодательства пришлось оставить у мужа Майечку. Я не знала, смогу ли когда-нибудь забрать ее на родину...

В такой неизвестности прошло целых три года. Я очень тяжело переживала разлуку с дочкой. Конечно, вьетнамские родственники не стали, бы ее обнажать, но ребенку надо жить с мамой.

Вернуть Майечку на родину помог сам Ха. Однажды он мне позвонил и сообщил, что собирается жениться во второй раз, его гражданская жена уже в положении, и чужой ребенок ей ни к чему. Муж заявил мне следующее: ты отдаешь мне три тысячи долларов — и можешь забрать дочку! Хоть я давно перестала питать иллюзии относительно этого мужчины, но такого цинизма все равно не ожидала.

И вот я снова бросилась собирать деньги по родственникам и друзьям. Каждый давал, сколько мог, но я живу довольно скромно, и богатых знакомых у меня нет. Наскребли деньги только на билеты туда и обратно. Но мужу я об этом говорить не стала — пообещала, что привезу ему эти три тысячи долларов, выкуп за дочь.

.. .Едва я вошла в дом своей свекрови, она рухнула передо мной на колени и со слезами на глазах начала просить прощения. Только после моего отъезда она поняла, что виновник всех наших разногласий — ее сын, а не я. Оказывается, новая невестка ее сильно обижает, отнимает пенсию, заставляет девяностолетнюю старуху делать всю домашнюю работу. Свекровь наконец-то осознала, что нас разделяли только культурные различия. Кто знает, если бы не поведение моего бывшего мужа, возможно, мы смогли бы стать с этой женщиной по-настоящему родными людьми?

Ха, конечно, интересовали только деньги. Мне до последнего дня удавалось ему «пудрить мозги»: я заявила, что не верю, в его честность и отдам деньги только у трапа самолета, когда буду уверена, что моя дочь улетит со мной.

И вот настал день отъезда. В такси по пути в аэропорт Ха вновь спросил о деньгах. Я пообещала расплатиться в последний момент. Когда мы с дочкой уже вошли в зону паспортного контроля, куда провожающих не пускают, он мне крикнул: «Лена, а деньги?» Я повернулась и... помахала ему рукой на прощанье!

Сейчас я наконец-то вместе со своими двумя детками. Андрей всерьез увлекся футболом, Майечка привыкает к детскому саду, вспоминает родной язык. И знаете, я, наконец, счастлива!
Категория: Записки туристов | Добавил: NataliaM (28.05.2014)
Просмотров: 1796 | Теги: деревня, Вьетнам, Киев | Рейтинг: 0.0/0
Всего комментариев: 0
Имя *:
Email *:
Код *: